Вы здесь

Ключевые слова: одежда, письмо

Перчатки цесаревича Павла Петровича, подаренные воспитателю цесаревича Александра Павловича швейцарцу Ф.Ц. Лагарпу при прощании.

[1795 г.]
Российский государственный архив древних актов.
Ф. 5. Д. 251.
Подлинник. Лайка. Приложена записка. Автограф Ф.Ц. Лагарпа. Франц. яз.

В составе Государственного архива Российской империи.

Приверженец идей Просвещения и республиканец по взглядам Фридрих Цезарь Лагарп был приглашен в Россию в 1782 г. по рекомендации постоянного корреспондента императрицы Екатерины II Ф.М. Грима. Швейцарец приехал в Петербург в начале 1783 г., и уже 10 июля 1784 г. представил императрице через Н.И. Салтыкова обширную записку, в которой подробно изложил методы и способы своей преподавательской деятельности. Проповедовавший идеи просветительства, изо дня в день повторяющий формулы «об идеальном человеке», он был понятен Александру, который слышал подобные рассуждения от Екатерины II. Вскоре Лагарп сделался любимым наставником Александра, который став императором писал ему 16 января 1808 г.: «Я вам обязан тем немногим, что я знаю».

В январе 1795 г. Лагарп был уволен от занятий с великим князем и отпущен за границу. В самый день отъезда, 9 мая 1795 г., Александр при прощании с учителем в Таврическом дворце подарил ему два миниатюрных портрета в бриллиантовом обрамлении – свой и своей супруги Елизаветы Алексеевны. В этот же день великий князь Павел Петрович после откровенной двухчасовой беседы в своем кабинете с Лагарпом дал ему свою пару белых лайковых перчаток, когда его на тур полонеза пригласила великая княгиня Мария Федоровна. Несколько лет хранил у себя Лагарп этот памятный подарок. В Россию они были возвращены Г. Моно вместе с подлинниками императорских писем и запиской швейцарца к Александру I, в которой излагались обстоятельства получения перчаток.

«Эти перчатки мне были даны в Гатчине в мае 1795 г. Е.И.В. великим князем Павлом Петровичем во время празднования именин его сына великого князя Константина, за несколько дней до моего отъезда из Петербурга.

В Гатчине был бал и Е.И.В. великая княгиня Мария Федоровна оказала мне честь пригласить меня пройтись в полонезе, а я был весьма смущен тем, что у меня нет перчаток, тогда великий князь, с которым я в тот момент разговаривал, предложил мне свои.

Я сохранил их как память о тех счастливых часах, которые подарил мне его благосклонный прием, особенно о том дне, когда я исполнил великую задачу.

В течение нескольких лет этот князь демонстрировал мне свою холодность, что меня весьма огорчало, но я твердо решил не покидать Россию, не узнав причины. Мой отъезд дал мне повод для этого. Я был с этим несчастным принцем, и он удостоил меня 2 часовой аудиенции в своем кабинете, во время которой я излил свою душу. Он был очень тронут и показал мне такую сердечность, о которой я сохранил неизгладимое воспоминание… Когда он взошел на трон, я оказался замешан в движении, которое давало Швейцарии новую организацию, и это нетрудно было превратно истолковать; я был лишен ордена (креста) и пенсии, но был уверен, что все это поправимо. Я не ошибался, потому что император Павел I вспомнил обо мне за несколько недель до смерти, заметил своему сыну Александру, что он до сих пор тронут обстоятельствами моего отъезда и спросил, есть ли какие-нибудь новости обо мне, на что сын не мог ответить, поскольку вся переписка между нами была прекращена.

Когда в 1801 г. я вернулся в С.-Петербург, император повторил мне все то, что говорил ему отец, и попросил дать объяснения по этому поводу. эти объяснения его очень удивили, я никогда не говорил ему о своих затруднениях.

Эти перчатки стоят в моих глазах всех компенсаций… Судьба царей быть окруженными льстецами, и редко доводится им иметь в окружении решительных людей, которые до конца исполняют свой долг…».