Вы здесь

Ключевые слова: письмо

Письмо Вольтера Екатерине II с выражением восхищения «Северной звезде».

22 декабря 1766 г.
Российский государственный архив древних актов.
Ф. 5. Д. 154. Ч. 2. Л. 18–19 об.
Подлинник. Автограф. Французский язык.

В составе Государственного архива Российской империи, из личной канцелярии императрицы.

Опубл.: 

Переписка российской императрицы Екатерины II и господина Вольтера. Ч. 1. М., 1803. С. 18–19.

Императрица Екатерина Алексеевна рано познакомилась с произведениями выдающегося французского просветителя Ф.-А. Вольтера (1694–1778). Еще в бытность великой княгиней она прочла одно из лучших творений Вольтера «Ответ о нравах и духе народов». На первой же странице Екатерина встретилась с совершенно новыми для нее мыслями: не лица, не государи и их войны и законы, а искусства, нравы и обычаи составляют существенное содержание истории.

После восшествия Екатерины Алексеевны на престол в России стало издаваться много сочинений Вольтера. С 1763 г. до самой его смерти императрица состояла с Вольтером в переписке. По мнению, Вольтера и других философов Просвещения именно в политике Екатерины II наиболее ярко выразился современный образец того самого просвещенного монарха, за который они ратовали. Идеализируя политику Екатерины II в области государственных реформ, Вольтер называет это величавым зрелищем. «При ее дворе люди занимаются философией и попирают предрассудки черни», - писал философ-просветитель. Восхищение, высказанное Вольтером в своем послании императрице, было вызвано ее решением приобрести библиотеку Дидро и таким образом оказать ему финансовую поддержку.

«Всемилостивейшая государыня! 

Вы поистине самая блистательная Северная звезда, и толико благотворной у нас еще никогда не бывало. Андромеда, Персей и Калиста перед Вами ничто. Все сии звезды оставили бы Дидерота умирать с голоду. Он был гоним в своем отечестве, а Ваши благодеяния и там его сыскали. Вы щедротою превосходите Людовика XIV. Он награждал достоинства чужестранцев, но только тогда, когда ему их показывали; а Вы, всемилостивейшая государыня! ищите их и находите. 

Между тем позвольте мне, Всемилостивейшая государыня! обнародовать все, что Вы ни изволили ко мне писать в рассуждении терпимости вер. Всякая черта Вашей руки есть памятник славы Вашей. Дидерот, д'Аламберт и я созидаем Вам алтари. Вы сделали меня язычником; мне в идолопоклонстве находиться у ног Вашего Величества лучше, нежели быть с глубочайшим почитанием Вашего храма жрецом».